kagarov green

Старжилы вспоминают

Году в 1974-м или 75-м, как я помню (хотя поиск события предлагает 73-й), мы с родителями встречались в Москве с маминой двоюродной сестрой (она работала секретарем замминистра культуры, что, кстати, позволяло всегда достать билет хоть в Большой, хоть на Таганку), и зашли в ресторан. Запомнилось это посещение двумя вещами. Тетя собралась рассказать анекдот и предложила мне закрыть уши. Я был сильно удивлен и смущен — мои родители никогда не просили меня так делать. Наверно, если бы они хотели рассказать что-то не по моему возрасту, то дождались бы моего отсутствия. Так я и сидел, как дурак, зажав уши и, кажется, краснея. А когда мы вышли после обеда, то меня поразили мокрые машины с грязной полосой от потопа на стеклах. Внутри салонов еще стояла вода, в ней плавали какие-то бумажки и другая мелочь. В Москве, пока мы сидели под крышей, прошел сильный ливень, а улица была в «яме».

kagarov green

Отражение

Новогодняя открытка Imadesign, 1996.



Я люблю разные ребусы, палиндромы, анаграммы. Возможно это оттого, что я часто видел процесс создания формы в гравюрах -- там же все зеркально отпечатывается. Мне это нравилось и я даже неплохо натренировался писать зеркально или вверх ногами. И даже совмещать эти условия. Помню, меня как-то попросили написать верно отраженную надпись. Это было в доме творчества Сенеж. Там была такая традиция: когда месячный заезд оканчивался, все художники делали единую работу -- один литографский камень делился на количество авторов и каждый в своем прямоугольнике рисовал и подписывал небольшую картинку. Видимо, и мое пристрастие к куче маленьких картинок на одном листе, оттуда же.
kagarov green

На луне



Папа иногда давал мне сделать что-то в материале, например, линогравюру или офорт. Давал штихели, кусочек линолеума (не такого как на полу в паспортном столе, а натурального, шершавого, светло-коричневого). Помню, я немного расстроился, когда эту гравюру напечатали в газете «Пионер востока». Там была подпись «На луне. Из серии «Космос». Эркен Кагаров, 8 лет». Я думал — ведь это сейчас мне восемь, а когда я резал — было пять!

Как выяснилось после подсчетов, на выставке не 500 работ, а 942 (или 1060, в зависимости от методики учета). Эта картинка есть на Хитровке, но она в это количество не входит (поскольку она в разделе со старыми фотодокументами), хотя мне нравится до сих пор. 16-го выставка закрывается, впереди последние выходные. Приходите.
kagarov green

Старые картинки

Когда готовился к выставке, внезапно понял, что для меня, оказывается, главное — возможность обнаружить какие-то забытые штуки, что-то вспомнить про другое время и дорогих людей. Когда я был маленький, отец научил меня печатать приглашения на день рождения. Для соседских детей. Вместе с ним я попробовал офорт и высокую печать с травленой пластины цинка, линогравюру (многоцветную с одной доски), увидел, как эффектно можно раскатать градиент валиком. Как биговать, резать. Буквы вначале он и резал, пока мне было трудно. Этих картинок не будет на выставке.


И вообще, когда надо было после смерти родителей разбирать оставшееся в мастерской (что-то, совсем немного, забрать — это ведь уже другая страна, перевозить сложно, поэтому остается раздать в местный музей и галереи), то на восьмой день работ (дело было на жарком верхнем этаже летом в Ташкенте), вскрыв последний ящик с архивами и обнаружив там не работы отца или мамы, а хранившиеся родителями все это время мои старые картинки, я обрадовался, решив, что содержимое не требует разбора и сломался. Мы очень устали. Не стал его даже смотреть, разве что сфотографировал пару верхних листов на память. А сейчас жалею. Потому что многого без этих картинок сам уже не вспомню.

Про выставку тут: http://www.hitrovka.com/#!blank-17/b4l8q
Напомню, что сегодня на выставке встреча с друзьями и знакомыми, а завтра и до 16-го для всех. Стоит позвонить перед посещением, там иногда ее закрывают наполовину для спектакля. Телефон центра 8 (495) 649-68-63
kagarov green

Про любовь

Думаю, самое время рассказать эту историю. Как один из главных художников-оформителей нашего батальона (вторым был в тот момент Слава Журавель, мой друг и соратник), я обладал ключами от двух важнейших кабинетов — начальника штаба батальона и политрука. Кабинет политрука был меньше, но обладал тремя главными достоинствами. Два из них были техническими: в его кабинете был телевизор (маленький но цветной и переносной Шилялис) и кассетный магнитофон. Третье достоинство было главным. Политрук редко приходил на работу. Кассет с музыкой практически не было, точнее, их было две или три. Из них одна любимая (какие были оставшиеся я не помню) — магнитоальбом Юрия Лозы «Любовь». Я, порой, мог слушать его почти непрерывно, просто переворачивая иногда кассету. Разве что перематывая от неловкости небольшой фрагмент записи (тот, где барышня стонет от сердечных наслаждений). Возможно, именно тогда и сформировалась моя неразборчивость в музыке, и те друзья, кто мои музыкальные вкусы знает, это событие могут проклинать. Сложись судьба иначе, наверное, сейчас я был бы на светлой стороне искусства, вместе с Миком Джаггером и прогрессивной общественностью. А так, я опять над схваткой.
Постскриптум. Большинство мыслей, высказываемых сегодня героем этого воспоминания кажутся мне полным бредом; также меня печалит, что песня «Плот» (одна из самых плохих, на мой взгляд) звучит и упоминается комментаторами чаще всего. И в заключение: кто не был, тот будет, кто был — не забудет:)
Апд. Еще два комментария. Этот альбом один из самых (в прямом смысле слова) чувственных, что я слышал (исключая женские стоны), и самых плохо сыгранных (исключая женские стоны). Но, когда ты в армии, последнее не играет никакой роли...
kagarov green

Марки Литвинова



Замечательные серии, наверное, самые любимые из всех олимпийских марок. У Литвинова есть и другие (в год выходило до трех, кажется), но эти лучшие. Первую серию он делал в содружестве с Германом Комлевым (на темном фоне без волн, моя любимая, поскольку владел). Думаю, нельзя не заметить мотивы греческих и римских росписей и рельефов. Великолепные композиции и хорошая типографика. некоторые я увидел только сегодня, когда собирал материал.













kagarov green

Про баранов и собак



После смерти отца, разбирая оставшиеся фотопленки, я нашел непроявленную кассету со слайдами. Не знаю, в каком году была сделана съемка, но ей не менее двадцати лет, ведь с середины девяностых он снимал сначала на пленочную, а затем и на цифровую мыльницы. Скорее всего, эта пленка пролежала на верхнем этаже ташкентской мастерской, где летом даже в тени до +40 (обычно рекомендуют пленки хранить в холодильнике) лет тридцать и засветилась от времени. Но я решил попытаться. Трудно выбросить в мусорное ведро кассету с неизвестным содержимым – а вдруг, там невосполнимый кусочек истории? Нашел в Москве компанию, которая проявляет старые пленки при низких температурах, отвез. Они берут деньги авансом и безо всяких гарантий. Примерно через пол-месяца мне сообщили, что пленка проявлена, но, увы, не ней практически ничего не видно, и даже их профессиональный сканер не справится. Я как-то вытягивал темные слайды в фотошопе и решил заехать в лабораторию. Но увидев, огорчился – пленка была действительно равномерно-ровная темно-оранжевого цвета, на ней даже прямоугольники кадров почти не распознавались. И все же, засунул небольшой отрезок в сканер. Я пока не знаю, что на остальных кадрах. На этих – незнакомые собаки.



В школе одна учительница как-то выгнала меня из класса с диагнозом «упрямый, как баран». Возможно, это не так уж и плохо.

P.S. пленка была из ГДР, ORWO

kagarov green

Четыре близнеца



В детском саду, как, наверное, и у всех, у нас была добрая воспитательница (она третья вверху не считая Крупской) и злая (последняя в этом ряду). Удивительно, но никто не оказался со мной в одном классе школы, только одна девочка потом училась параллельно в художественном училище. А когда снимали «выпускные» фотографии, произошел забавный случай. В нашей группе было две близняшки -- Ахунова Ф. и Ахунова З. И еще мой сосед и друг -- Ахунов Тимур. И, видимо, фотограф решил, что потерял одну из фотографий близнецов (наверно, подумал, что все Ахуновы -- близнецы), и поставил просто дубль фотографии моего товарища. Я иногда представляю его, в темноте, при свете красной лампы, решающего, какое имя дать четвертому близнецу.